158

5. ПЕРВЫЕ ГЕОГРАФЫ И ИСТОРИКИ-ЛОГОГРАФЫ

Желание знать прошлое своего народа зародилось у греков очень рано. Первоначально оно находило отклик во всевозможных сказаниях, из которых многие дали материал для эпических произведений. Эпос по самой своей сущности есть особый вид исторического рассказа. Его отличительной особенностью является только то, что увлекательный вымысел занимает в нем главное место, а историческая достоверность отступает на задний план. Общий культурный подъем, начавшийся особенно явственно с VII в. до н. э., пробудил интерес к научному знанию и вместе с этим положил начало исторической науке, а развитие связей с другими племенами и народами привело к появлению географической и этнографической литературы.
Словом «история» у греков первоначально обозначалось вообще всякое исследование, изучение и научное знание1. В теперешнем смысле это слово стало применяться много позже. Ранние греческие историки были известны под именем «логографов», что значит «авторы рассказов», и отличались от киклических поэтов лишь по внешнему признаку, так как писали прозой; местные предания и мифы занимали у них еще главное место.
Одним из древнейших прозаических писателей у греков считался Ферекид с острова Сира (близ Делоса), живший в VI в. Он был автором полуфилософского-полубогословского сочинения наподобие «Феогонии» Гесиода под названием. «Пентемих» или «Гептемих» (пещера с пятью или семью покоями), где рассказывалось о происхождении мира. Ему же принадлежали «Истории», в которых излагались

1 Это значение сохранилось до сих пор в выражении «естественная история».

159

мифы и древнейшие сказания. Отрывки из них показывают наивность рассказа, а речь их отличается отрывистостью.
Особенно частой темой были рассказы и мифы об основании городов. Таковы, например, «Основание Милета» Кадма Милетского, «Генеалогия» Акусилая, близко примыкавшие к произведениям Гесиода; «Персидская история» и «Летопись Лампсака» Харона Лампсакского конца VI и начала V в. до н. э. и «Перипл», т. е. земле описание, Екилака из Карианды в Карии (в Малой Азии), составившего по поручению персидского царя Дария описание побережья Индийского океана. К началу V в. относится «Лидийская история» Ксанфа Лидийского.
Из числа логографов более других известны Гекатей и Гелланик. Гекатей (конец VI и начало V в. до н. э.) был автором двух сочинений — «Описание земли» и «Генеалогия».
В первом он давал географическое описание Европы и Азии, основанное на личных наблюдениях, и прилагал географическую Карту. Второе, содержавшее мифы о происхождении греческих племен и героев, родоначальников, городов и знатных родов, начиналось характерными словами: «Так говорит Гекатей из Милета: я описываю эти события так, как это мне кажется- верным, потому что рассказов у греков много, но они мне представляются смешными». Таким образом, он провозглашает необходимость критического отношения к распространенным преданиям. Правда, позднейшие историки, например Фукидид, сурово обвиняли его самого в легковерии; однако его труды, по-видимому, оказали сильное влияние на дальнейшую историческую традицию. Гекатей писал на чистом ионийском наречии простым и понятным языком.
Гелланик Митиленский, автор «Аттиды», т. е. истории Аттики, принадлежит уже всецело V в. до н. э. Он писал местную историю, рассказывая о событиях просто, без прикрас. Ему приписывали ряд сочинений по мифологии и географии и, кроме того, хронологический список жриц при храме Геры в Аргосе (по их именам там велось летосчисление). Фукидид довольно часто полемизирует с ним, находя неточности в его изложении.
Гекатей и Гелланик являются непосредственными предшественниками великих историков V в. до н. э. — Геродота и Фукидида.
Первые историки, как мы видим, были по преимуществу собирателями сведений и почти не занимались критической проверкой их; вероятно, многое они добавляли по собственному разумению. Их изложение обычно не выходит из рамок местной истории, и в них нет еще стремления найти какую-либо связь между отдельными событиями. Их рассказы занимают промежуточное место между дидактическим эпосом и историей в нашем смысле. Большое место в них отводится описанию нравов и обычаев других народов, что нашло отклик позднее в «Истории» Геродота и в трагедиях Эсхила.