Марксистско-ленинское учение о государстве определяет характер каждого государства по тому, как организован в нем труд. Отличительной особенностью древнегреческих государств было то, что это были государства рабовладельческие. Были ли эти государства монархией или республикой — демократической или аристократической, — все они были рабовладельческими2. Это наблюдалось от самых древних времен, когда только зарождались эти государства, до самых поздних времен их существования, когда на смену им пришел феодально-крепостнический строй. К рабовладельческому строю общество Древней Греции пришло после разложения первоначальных родовых отношений, когда уже начало появляться патриархальное рабство, не имевшее еще большого значения для развития производства, как это можно видеть в поэмах Гомера. «Рабство — первая
форма эксплуатации, присущая античному миру...»,—писал Ф. Энгельс в книге «Происхождение семьи, частной собственности и государства» 1. «Рабовладельцы и рабы — первое крупное деление на классы», — говорил В. И. Ленин в лекции «О государстве»2. Отличительной особенностью этих отношений является то, что рабовладелец оказывается собственником не только средств производства, но и личности самого производителя — раба.
Энгельс показал, что в свое время рабство было исторически необходимым этапом и сыграло прогрессивную роль, так как освободило одну группу населения от бремени тяжелого физического труда, возложив его на рабов, и создало ей необходимый досуг для занятия делами государства, для развития науки, техники и искусства. Оно возникло в недрах распадавшегося патриархально-родового строя и «скоро сделалось господствующей формой производства у всех народов, которые в своем развитии пошли дальше древней общины, но в конце концов оно стало также одной из главных причин их упадка. Только рабство сделало возможным в более крупном масштабе разделение труда между земледелием и промышленностью и таким путем создало условия для расцвета культуры древнего мира — для греческой культуры. Без рабства не было бы греческого государства, греческого искусства и науки; без рабства не было бы и Римской империи... без античного рабства не было бы и современного социализма»3.
История античной Греции начинается с того момента, как возникает рабство. Из патриархального это рабство переходит в классическое, направлявшееся на производство прибавочной стоимости4. Вся история античного мира проходит в условиях постепенного изменения количества рабов и форм их эксплуатации. Рабы становятся главными производителями, и ради добывания их ведутся войны. Однако экономическую основу классического общества в лучшую его пору, как отмечает К. Маркс5, составляло мелкое крестьянское хозяйство и производство самостоятельных мелких ремесленников. Это был период, когда первоначальное восточное общинное владение уже разложилось, а рабство еще не успело серьезно овладеть производством.
Увеличение количества рабов у рабовладельца было показателем его богатства и, принося ему новые богатства, давало превосходство над другими рабовладельцами, а это, в свою очередь, порождало разделение между рабовладельцами — крупными и мелкими собственниками — и бедняками-батраками (фетами), которые попадали в экономическую зависимость от своих богатых сограждан и становились предметом эксплуатации с их стороны. Такое положение нередко приводило к тому, что в поздние эпохи беднейшее население начина-
ло сознавать общность своих интересов с рабами и даже поддерживать их в борьбе с рабовладельцами. Но рабы, забитые и разрозненные, составлявшие разноплеменную массу, не имевшую даже общего языка, «не могли создать сознательного большинства, руководящих борьбой партий, не могли ясно понять, к какой цели идут, и даже в наиболее революционные моменты истории всегда оказывались пешками в руках господствующих классов» 1.
Уже сами древние, начиная с Гомера («Одиссея», XVIII 320— 323)2, признавали слабую продуктивность подневольного рабского труда, и рабовладельцы, содержатели крупных рабских мастерских (эргастериев), старались возмещать этот недостаток, увеличивая численность своих рабов. Начиная со второй половины V в. до н. э. число рабов в греческих государствах стало превосходить число свободных, а в эпохи эллинизма и Римской империи намного превышало количество последних3. Это представляло серьезную опасность для рабовладельческого государства. Но. хуже того было деморализирующее действие рабовладельческих отношений на самих рабовладельцев. «...Там, где оно (т. е. рабство. — С. Р.) является господствующей формой производства, — писал Ф. Энгельс, — превращает труд в рабскую деятельность, т. е. в занятие, бесчестящее свободных людей»4. Результатом этого было то, что значительная часть населения отходила от занятия производительным трудом, предпочитая жить подачками за счет государства. На этой почве постепенно нарастал экономический и социальный кризис. Труд многочисленных рабов перестал окупать себя для рабовладельцев: «Античное рабство пережило себя». Вместе с тем эта система сделалась причиной гибели античных государств5. На смену ей пришла феодально-крепостническая система.
Разделение общества на два основных класса — рабов и рабовладельцев — привело к образованию своеобразной формы античного государства, которую греки называли «полис». Эта форма совмещает в себе два понятия — и государства и города. Имеется в виду город с небольшой прилежащей к нему территорией. Это объединение явилось в то же время целым самостоятельным государством. Греция не составляла единого государства. Основная ее часть была расположена на Балканском полуострове, но значительная часть находилась на островах Эгейского моря, на западном побережье Малой Азии, на острове Сицилии, в южной Италии, частью
на южном берегу Франции, в некоторых местах Испании и северного побережья Африки и по всему берегу Черного моря. В общем таких государств насчитывалось до двух тысяч. Это уже само по себе показывает, как невелики они были. Государство среднего объема имело около десяти тысяч мужского гражданского населения. Наиболее крупным из этих государств были Афины, они насчитывали, по приблизительному подсчету, до 500 тыс. жителей, среди которых граждан обоего пола было около 90 тыс., около 365 тыс. рабов и 45 тыс. свободных неграждан (метеков)1. К числу крупных государств принадлежали Коринф, Мегары и Сиракузы, а в позднюю пору — Александрия и Пергам.
Состав этих маленьких политических ячеек был неоднородным: полноправные граждане составляли меньшинство; таким образом, здесь формировалась своеобразная аристократия, причем и среди самой правящей группы возникали свои противоречия и борьба — между беднейшей частью и богачами. Но гражданин такого маленького государства, в лучшую пору его существования, был полон высокого самосознания и гордости и был готов жертвовать за его независимость своей жизнью. Конечно, это был еще узкий, чисто местный патриотизм.
«История классической древности, — писал К. Маркс, — это история городов, но история городов, основанных на земельной собственности и на земледелии»2. В другом месте он пояснял, что этот принцип сохранял значение еще и в конце V в.3 «Высочайший внутренний расцвет Греции, — писал он, — совпадает с эпохой Перикла (т. е. третьей четвертью V в. — С. Р.), высочайший внешний расцвет— с эпохой Александра (т. е. 336—323 гг. — С. Р.)»4. Но уже в конце V в. стала чувствоваться недостаточность этой политической формы: экономическое развитие — промышленность и торговля — требовало расширения рамок такого государства. Однако попытки выйти из узких рамок его путем образования союзов и других объединений не имели успеха и не были прочными. А между тем во внутренней жизни греческих государств под тлетворным влиянием рабовладельческой психологии наступало моральное разложение; оно усугублялось усиливавшейся борьбой между беднейшим населением и крупными богачами. В этом обнаружилась слабость всей системы. Греческие государства-города в конце IV в. не выдержали натиска более сильного и более сплоченного государства — Македонии — и оказались в подчинении у него. Но огромная держава Александра Македонского, подчинившего не только Грецию, но и всю Персию, распалась после его смерти на несколько крупных государств — по преимуществу монархических, которые затем, в течение II и I вв. до н. э.,